Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: Led Moth (список заголовков)
08:46 

А можно получить критико-комментарий?

Led Moth
Don't dream it - be it.
Летящий вдаль
(сон)


На мне были любимые бежевые сандалии. Вообще-то, они были у меня единственные, но тем более мне нравились. Уже немного потрёпанные – за те три года, что я их ношу – но я как-то аккуратностью никогда не отличался. Поэтому до тех пор, пока в них можно было ходить, я ходил, причём с нескрываемым удовольствием.
Было жарко. К чему не притронься – всё было горячее, нагретое до предела. Даже каменистая тропинка сквозь сандалии грозилась испепелить накопленным за день жаром. А сверху ярко светило солнышко, отступив от своего зенита на порядочное расстояние. Однако до вечера было ещё далеко. Потому меня и посетила мысль прогуляться к новому мосту, который закончили строить с месяц назад. Он соединял берега нашей реки, благодаря ему охотники могли ходить в лес на противоположной стороне, не тратясь на бензин для моторных лодок. Хотя мне, конечно, такая затея меньше нравилась. Одно дело охотники, но ведь и простые жители теперь станут чаще наведываться в лес на ту сторону. А это значит – будет больше мусора в лесу. Хотя я слышал, будто бы не всех пропускают через этот мост. Будто там очень строгий контроль за входом-выходом. Но меня эта мысль хоть и пугала немного, но всё же казалась абсурдной – зачем же тогда было строить этот мост, если не все могут им пользоваться?
читать дальше
запись создана: 12.08.2014 в 08:32

@темы: Рассказ

21:50 

Принцесса и Лепрекон

Led Moth
Don't dream it - be it.
Жила-была Принцесса. Она была очень-очень красива. Вообще трудно описать, как она была красива. У неё были длинные золотые кудри, мягкая светлая кожа, тонкие, изящные пальцы и большие, как у ребёнка, голубые глаза. Ей было девятнадцать лет, но никто не давал ей больше шестнадцати - так она была прекрасна и юна в душе. Больше всего на свете Принцесса любила сказки и рисунки в альбомах. Она и сама рисовала помногу, но у неё всегда получалось слишком хорошо, и она никому этих рисунков не показывала. Дело в том, что во дворце её несколько лет обучали рисованию, и теперь она не могла вспомнить, как легко и честно она рисовала в детстве. Пусть коряво, пусть неправдоподобно, но в тех рисунках было куда больше души, чем в теперешних. Но кроме красоты, Бог наградил её любознательностью и невероятной чуткостью. В комнате Принцессы было множество книг, которые она любила читать, но, к сожалению, усидчивости её не хватало, чтобы хотя бы одну прочесть до конца. Ведь Принцесса ещё очень любила играть.
читать дальше

@темы: Рассказ

06:59 

Don't dream it - be it.
Предисловие: много думал - раз; много делал - два; много Пастернака читал - три.
Прорвало, наконец-то. Ничего хорошего не жду. Знаю, что сейчас по буквам раскритикуют. Согласен *поставил галочку и расписался*


Стих

@темы: Стихи

07:50 

Я б хотел трёхметровые руки...

Don't dream it - be it.
Я б хотел трёхметровые руки -
Провода доставать при поднятии!..
Был бы рад и не ведал бы скуки,
Для таких рук нашёл бы занятие.

А потом обзавёлся б перьями
И взлетел высоко над городом,
Проводов сеть считая ступенями
Всесветных масштабов дома!..

А потом бы на всякий случай
Подал справку и застраховался,
И в целях сугубо научных
Немедля запатентовался.


...С хрустом вырвал я руки к чёрту,
И отдал загалдевшим учёным...


Но зато я стал миллионером
И пожизненным пенсионером.
Я до смерти теперь обеспечен,
И мечтать мне больше не о чем.



Написано было года два назад.

@темы: Стихи

09:52 

Критикуйте, пожалуйста. Хорошо критикуйте! :)))

Don't dream it - be it.
Глиша и Лилия
(по мотивам сна)


… Я ещё смутно помнил, как мы наблюдали за движением звёзд: множества ма-леньких – по ночам, и одной яркой – днём. Как мыслили, и мысль наша способна была изменить мир вокруг. Мы были, и мы были не зря, и ничего не нужно было нам, всё было – звёзды были, река была. Что ещё? Кажется, мы были счастливы в своём единстве, вдохновлены окружающим нас идеальным миром. И ничто было не сон. Это была явь, но другая явь, а оттого не менее настоящая. Меня не было. Я был, но это и были мы. Мы – это я. И так не скажет каждый. Потому что не было каждого по отдельности. Я – это мы.
Был.
Пока не опустились под воду чьи-то тёплые пальцы и не отщипнули меня от нас. Но сожаления или удивления не было. Мне – теперь уже МНЕ – показалось, что я ждал этого очень долго. Под сильными, умелыми ладонями я покорно принял форму, которую подарил мне таинственный создатель – я стал шаром, умещающимся у него на ладони. Я увидел, как он улыбнулся, взвешивая меня, а затем наклонился и оставил на земле.
- Меня зовут Гончарычем, - сказал он, поглаживая бороду. Я ждал, что он добавит ещё что-то о себе, но он замолчал, только внимательно смотрел на меня.
- А меня… - я запнулся. – А меня?..
- А тебя я буду звать… - он подумал секунду. – Глиша.
- Потому что я из глины?
- Тебе не нравится?
- Нет, почему же… Мне нравится. Правда. Хорошее имя.
- Пойдёшь со мной?
- Пойду!
И я покатился следом за ним. Я даже не спросил, куда он держит свой путь. Мне бессмысленно было это спрашивать, ведь я только что родился, и не знал ещё всего мира. Хотя мне показалось, что где-то в глубине души я когда-то знал, всё знал… Но нет – это мне, наверное, только показалось. Как я могу помнить то, чего не могло быть со мной? Пока мы шли по лесу, Гончарыч достал из своей дряхлой сумы какой-то белый, не такой круглый, как я, предмет с дырочками по бокам, спереди и сзади. Он поднёс эту штуку ко рту, вдохнул воздух и подул в одну из дырочек. Тотчас этот странный предмет издал громкий звук, и я вдруг подумал (хотя этого, конечно, тоже не могло быть), что слышал когда-то нечто подобное в исполнении ветра… Гончарыч подул ещё и стал быстро поднимать и опускать свои пальцы на дырочки по бокам этой штуковины. И получилась музыка. Я катился и заворожено слушал, как он играет, и странное чувство восторга наполняло мою душу, и я подумал, как было бы здорово, если бы я тоже мог создавать такую музыку. Я присмотрелся – из чего сделан этот инструмент? Я не мог понять, но мне захотелось тоже стать таким однажды. Когда Гончарыч закончил, я спросил его, из чего эта волшебная вещь в его руках?
- Из глины, как и ты, - ответил он.
У меня перехватило дыхание.
- Значит, и я могу стать таким же, и ты сможешь играть на мне такую же чудесную музыку?
- Ты сможешь стать таким же, - отвечал он, - если наберёшься нужных свойств. Не каждая глина подходит для того, чтобы из неё сделали окарину.
- А если я пойду с тобой, я наберусь нужных свойств?
- Как знать, - сказал он, задумчиво погладив бороду и обратив свой взгляд в сторону. – Всё зависит только от тебя.
И я решил, что всё равно не знаю мира, а Гончарыч настолько мудр, что, покатившись за ним, я наверняка наберусь нужных свойств. И мы продолжили путь.
Вскоре я заметил, что катиться стало тяжелее. Гончарыч был уже далеко впереди, а я всё никак не мог за ним поспеть. Я рвался вперёд, но меня откатывало назад. От обиды я чуть не заплакал, но Гончарыч увидел мою беду и вернулся ко мне.
- Да, в гору тебе в таком виде идти будет тяжело, - сказал он.
И тогда он взял и вылепил из меня нечто, весьма похожее на него самого. Даже повыше ростом. Закончив, он удовлетворённо посмотрел на меня и сказал:
- Вот теперь тебе идти будет легче.
И я впервые в жизни пошёл. Двумя ногами. Но это было легко, как будто я умел это всегда, и словно всегда ждал этого момента. Я опять не удивлялся произошедшему. Я следовал за мастером, уверенный в том, что только так я смогу чему-то научиться в своей новой жизни. И, в конце концов, я надеялся, что он из меня тоже сделает окарину.
Мы поднимались довольно долго. Когда мы делали перерыв, я с восторгом и страхом смотрел на открывавшиеся виды – как велик был мир! Наконец, мы поднялись на самую вершину. А на этой вершине стоял храм – большой и красивый, богато украшенный, роскошный. Настоящий дворец. Вокруг храма, заходя и выходя из него, или просто стоя на свежем воздухе, были люди в одинаковых одеждах. Таких как мы с Гончарычем было немного – тоже пришедших снизу. Никто из людей в одинаковых одеждах практически не обращали на нас внимания. Никто ни с кем не разговаривал. Когда я хотел шёпотом спросить у Гончарыча, что это за место, на меня тут же устремились укоризненные взгляды, и я смиренно замолчал. Мы сели на свои места среди полупустых рядов в полутёмной зале. Сзади и с боков стен не было, были только балки, поддерживающие крышу. Перед нами возвышался подиум с невысокой тумбой посередине. На тумбе я разглядел деревянную доску с какими-то фигурами. А за тумбой была единственная в этом зале стена. На ней висел гобелен с живописно изображённым булыжником. Настолько живописно, что мне он показался прекрасным. Я с интересом ждал, что будет дальше. Со двора вернулись люди в одинаковых одеждах, которые до сих пор ещё дышали свежим воздухом, расселись по местам и в молчании стали тоже ждать.
На подиум откуда-то сбоку вышел человек, чьи одежды были похожи на одежды остальных, работающих в этом храме, но у него они были длиннее (за ним тянулся длинный хвост из золотисто-красной материи, а два человека несли этот хвост за ним), ярче и богаче, чем у остальных. Голову его украшала высокая шапка, прямая у основания и круглая на верхушке – она вызывала ассоциации всё с тем же булыжником на гобелене.
дочитывать будете? :)

@темы: Рассказ

ШКОЛА НАЧИНАЮЩИХ ГРАФОМАНОВ (критика и рецензирование Ваших произведений)

главная